Институт Национальной Памяти

Москва, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Ржев, Саранск, Ижевск

 

Институт
Национальной
Памяти

Москва, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Ржев, Саранск, Ижевск

Русская традиционная соборность, бравшая верх над личными семейными и групповыми пристрастиями и интересами

Преемственность исторических традиций рассмотрена в этой работе, прежде всего, в формате военной истории и конечно в первую очередь в обращении к событиям Великой Отечественной войны, когда в очередной раз была продемонстрирована необоримость народов России и русская традиционная соборность, как правило, бравшая верх над личными, семейными и групповыми пристрастиями и интересами. Следует подчеркнуть, что реальная угроза истребления грозила прежде всего великому славянскому этносу.

Начавшаяся война сплотила нацию, отринув былые страдания и обиды на власть. Это был феномен единения народов в экстремальный период развития российской цивилизации.

Трагическая и героическая судьба России сформировала у народа уникальную способность к всесторонней мобилизации в ответ на внешние вызовы и угрозы. Характерно, что и власть быстро поняла важность мобилизации исторического фактора, обращения к исторической и культурной памяти народа, возвращения практически из небытия конкретных имен, символов, институтов. По свидетельству посла США в СССР периода войны У. Гарримана, Сталин как-то заметил следующее: «Мы не питаем иллюзий что они (русские люди) сражаются за нас. Они сражаются за мать-Россию».

В этой книге помещены документы периода Сталинградской битвы, собиравшиеся историками уже в 1942 и 1943 годах на фронтах сразу по горячим следам войны. Особенно поражают слова, сказанные в те дни командующим 62-й армии генерал-лейтенантом В.И. Чуйковым: «…Национальный состав – русские, много сибиряков было, процентов 70 было русских, процентов 10 украинцев, а остальные националы. Лучше всего дерутся русские…Самый ужасный момент в обороне Сталинграда был после выступления Гитлера, когда Риббентроп и другие объявили, что Сталинград будет и должен быть взят 14 октября. Он пять дней готовился. Это мы чувствовали, знали, что он подвел свежие танковые дивизии, сосредоточил на участке двух километров новые дивизии, и до этого он утюжил так самолетами и артиллерией, что дышать невозможно было. Вот мы сидели в балке. Он нас бомбил, расстреливал, жечь начал, знал, что там командный пункт армии. Там было штук 8 бензобаков. Все это разлилось. У начальника артиллерии по блиндажу нефть полилась. Все вспыхивает, и Волга на километр горит по берегу. Три дня был сплошной пожар. Мы боялись задохнуться, угореть, придет и живым заберет. Перескочили на другой КП, ближе к его главному удару. Там держались…Мы бы там все легли, но мы бы не отступили, в крайнем случае, пули бы себе в лоб пустили…».

Рассматривая события Великой Отечественной войны, к сожалению, ряд историков нашего сообщества стоит на позициях замалчивания практически еще более кровопролитной и ожесточенной, по масштабам, территориальному размаху, количеству участвовавших войск, продолжительности и потерям по сравнению со Сталинградской, Ржевской битвы, считая, что битвы как таковой не было, а на этой древней славянской земле происходили лишь отдельные операции. Однако рассекреченные не так давно материалы Центрального архива Министерства обороны РФ свидетельствуют о тяжелейших боевых действиях в районе Ржева, где войска стояли в буквальном смысле насмерть, а потери составили почти полутора миллионов человек. К сожалению, позицию умолчания значения Ржевской битвы заняли авторы 1-го обзорного тома новой 12-томной истории Великой Отечественной войны. Можно лишь только удивляться позиции некоторой части нашего исторического сообщества, полагающего и в ХХ1 в. нецелесообразным для общества знание объективной информации.

Сотрудники Института национальной памяти передают свои труды ветеранам. Ржев

Исследователи истории Ржевской битвы С.А. Герасимова и А.А. Кондратьев

Карта Ржевской битвы (3 января 1942 г. – 22 марта 1943 г.).

Ржевский краеведческий Музей. 2 марта 2013 г.

Ветераны Российских вооруженных сил и сотрудники

Института национальной памяти в Музее. Ржев. 2 марта 2013 г.

Однако, очевидно, что искусственное сужение источниковой базы исследований создает широкое поле для исторической мифологии и псевдоисторической публицистики. Ведь историю нельзя исправить, и нет у нас такого права вычеркнуть из нее неугодные или неудобные для кого-то страницы.

Говоря о преемственности традиций, следует сказать о предшествовавшем Великой Отечественной войне периоде 1920-1930-х годов. Изученные документы также не столь давно рассекреченные такого ведомства как ВЧК-ОГПУ свидетельствуют о поразительной истории предвоенных лет. Что здесь поражает, стойкость народа в преодолении, сколько он претерпел, какими невероятными усилиями выживал, поднимал страну, любил Родину, учился, создавал вооруженные силы, возводил индустриальные объекты, прозревал, отрезвлялся, преодолевая террор, насилие, лицемерие демагогов от власти. Тридцатые и начало сороковых годов стали ключевыми в постижении того, почему в 1941-м народ поднялся на защиту Отечества и принес победу над агрессором отнюдь не всеми любимой власти.

История доказала, что Россия была и во многом остается государством с имперским мышлением: слабая власть доводит страну до гибели, сильная – возрождает, а монархия в России являлась, по выражению К. Леонтьева, «регулирующей и примиряющей общественной силой».

Следует отметить, что после революции разговоры в народе явно монархического характера были предметом зоркого внимания чекистов. Документы информационного отдела ВЧК-ОГПУ свидетельствуют о том, что руководство «Лубянки» сообщало во власть об отношении к свергнутой династии Романовых. Необходимо было ответить на вопрос, какое отношение превалировало в народе, в различных регионах страны – положительное или, напротив, критическое к свергнутому царскому режиму, царю, членам дома Романовых в целом. Прежде всего, в народе фиксировались разговоры о скорой войне и приходе Николая Николаевича (1924 г.); о скором вступлении на престол Михаила Романова и соответственно скором падении советской власти (1924 г.); в отдельных храмах пели царский гимн и с грустью вспоминали Николая II. Настроения эти находили выражение в целом ряде выступлений крестьян на беспартийных конференциях, избирательных собраниях, районных, волостных и уездных съездах Советов и т.д. Основной тон этих выступлений сводился к тому, что власть «обюрократилась», «слишком дорого стоит крестьянству», «власть слишком мало дала полезного крестьянину»: дороги, мосты не чинятся, школы дороги, медпомощь платная и т.д., «налоги слишком велики, значительно выше царских».

Российский император Николай II

Михаил Александрович Романов

Николай Николаевич К.Д.

Леонтьев Романов

Люди сравнивали жизнь при царе и высказывали разные, порой противоположные суждения: «…царское правительство нас угнетало, мы с этим соглашались, но, в конце концов, советская власть нас сжала в кулак»; «…даже при царском режиме не требовали денег до момента продажи товара»; «…налоги выше царских…»; «…свергая царя, мы думали, что советская власть будет лучше, а вышло, что никакой разницы между Советами и царем нет»; «при царском правительстве в школы принимались без всяких препятствий»; «не позже Пасхи приедет в Россию Николай II с семьей из-за границы».

В истории России все тесно связано и переплетено. В 1025-летнюю годовщину крещения Руси мы обратились к исследованию истории церкви в отдаленные друг от друга два временных периода. Это Русь XIV века, когда совпали интересы духовной и светской власти, одинаково нуждавшихся в усилении в целях дальнейшего объединения русских земель вокруг Москвы, и начала проводиться монастырская реформа, освященная именами митрополита Алексия, преподобного Сергия Радонежского, великого князя Дмитрия, и Россия советская XX столетия, с политикой уничижения русской православной церкви. Информационные документы органов советской безопасности 1920-1930-х годов дают чрезвычайно интересный срез в области исследования отношений советского государства и Русской Православной Церкви в эти годы. Когда началась война, советские руководители были вынуждены изменить в определенной степени политику в отношении церкви, а народ в военное лихолетье душой вновь потянулся к вере. По свидетельству писателя-фронтовика Астафьева, перед форсированием Днепра в 1943 г. (а оно осуществлялось практически при нехватке или полном отсутствии переправочных средств, в результате чего жертвы были огромны) солдаты из жести банок вырезали себе нательные кресты, вымаливая заступничество Всевышнего.

В современной России интерес к истории велик – в сложных условиях переосмысливается и заново утверждается подлинная русская история, мифологизированная и идеологически зашоренная, в связи с недоступностью в советское время объективной документальной источниковой базы, извращенная рядом представителей западной историографии. Изучение истории России несет мощный импульс для роста национального самосознания народа и может оказатьсяпрактически полезной для тех, кто вырабатывает политику страны с тем, чтобы вдохновить соотечественников на многотрудные свершения. Учитывая современное разобщенное состояние российского гражданского общества, высокий градус политизированности его национального сознания, чрезвычайно важно актуализировать для современной России политику национальной памяти как важнейшей цивилизационной составляющей духовного бытия народа.

Просмотров статьи:

268

Автор статьи:

к.и.н. Бушуева Т.С.

Поделиться в социальных сетях: